Судьба детей военной поры

Помнить, чтобы жить...

Анатолий Васильевич Иванов

МОЙ ПУТЬ В ГАЗЕТЧИКИ

(беглые заметки)

       

  На Кубани, под Тихорецком, на многие километры протянулась станица Фастовецкая. В старину она имела одинаковое название с городом, но в двадцатые годы прошлого века ее переименовали в честь революционера С.Фастовца. В годы гражданской войны на тихорецкой земле происходили большие исторические события. Они описаны в романах «Хождение по мукам» А.Толстого, «Кочубей» и «Над Кубанью» А.Первенцева, «Россия, кровью умытая» А.Веселого и десятках других книг. Но не только прошлой славой гордятся тихоречане. В центре города в 80-е годы на площади установлен бюст земляку, дважды Герою Социалистического труда, конструктору космических систем, соратнику Королева Д.Козлову. Он и сейчас в восьмидесятилетнем возрасте руководит крупнейшим в России конструкторским коллективом. В Тихорецке жил летчик З.Сорокин, большой российский поэт Ю.Кузнецов, в соседней станице Терновской, задолго до революции, - две родные дочери казака Павленко, давшие миру два великих писателя: одна Владимира Маяковского, другая Аркадия Первенцева.

День Памяти и Скорби

Сегодня ровно 70 лет с того дня, когда страшная махина , гитлеровская чума, набросилась на нашу страну.Тогда был выходной, наверное, солнечный летний день, но солнце как будто скрылось с этого воскресенья для советских людей на долгие-долгие дни, ночи, месяцы и годы страшной войны, унесшей миллионы ни в чем не повинных людей. Господи, почему ты не защитил своих детей, и где были ангелы-хранители, допустившие такую жестокую смертельную расправу?

Пожелания ветеранам

1 сентября во всех кубанских школах прошли уроки гражданственности и патриотизма "Сирень 1945 года". Проводились такие уроки и в нашей школе, почитайте, какие пожелания ребята-десятиклассники написали ветеранам


А еще во дворе школы была посажена сирень, которая  зацветет в мае к Дню Победы.

Это нельзя забыть...

В 1941 году Вите Двинскому исполнилось 15 лет. Он успел окончить 7 классов, когда в его небольшой городок вошли немцы. Виктор не боялся немцев, нет, они даже почему-то вызывали у него восхищение... Но когда на глазах у мальчишки фрицы пытали и вешали в городском сквере коммунистов, евреев и партизан, восторг быстро сменился жгучей ненавистью. Ребята стали сеять по городу листовки. Один из товарищей оказался предателем...
   Эшелон узников, куда попал Виктор Двинский, отправлялся в германские трудовые лагеря, в рабство. Однако мальчику мириться с такой участью совсем не хотелось и он...сбежал. Но немецкие овчарки отыскали в лесу уснувшего паренька...
    Потом был Кохенсальц - штрафной лагерь-распределитель. Здесь целыми днями с утра до вечера узники босиком маршировали по грязи, в которой с огромными булыжниками были перемешаны осколки битого бутылочного стекла. При этом немцы заставляли их еще и петь, а от невыносимой боли хотелось выть, кричать , орать, стонать... Чтоб не умерли с голоду, пленников кормили сырой кожурой от картошки. За краюху хлеба нужно было до смерти забить своего товарища - на потеху немцам. Но предпочитали умирать от голода...
   Убежать из Кохенсальца невозможно - тебя везде найдут: вонючей жидкостью ставили на груди черные кресты и выстригали клок волос на макушке. Это была такая метка. Метка узника Кохенсальца.
   В ноябре 42-го Виктора Двинского переправили в Штутгоф, там собиралась дармовая рабочая сила. Узники строили концлагерь. Для себя. Этот лагерь Виктор считал самым страшным, из тех, где ему пришлось побывать.
   Шестнадцатилетний мальчишка корчевал Лес Богов, где по преданию, собирались боги и вершили судьбы людей. Но лес вырубили до единой щепки, боги исчезли, и надежда на их милость была окончательно потеряна.
   В Штутгофе давали похлебку и хлеб. Спали на деревянных нарах, на соломенной подстилке, кишащей несколькими видами насекомых паразитов. Смерть среди узников была очень высока. Изнеможденные от голода и холода, от невыносимой боли кровоточащих ран, узники без сил падали на землю. Но стоило расплескать похлебку или уронить крошку хлеба - грозила смерть, фашисты беспощадно убивали.
   Однажды Виктор вышел за зону оцепления, и пуля попала ему в колено. От внезапной боли он потерял сознание, а его сочли мертвым. Очнулся парень посреди холодных трупов. С трудом выбрался на поверхность и снова потерял сознание. Когда пришел в себя, понял, что в риверблоке, где проводили эксперименты, опыты, операции над узниками без наркоза. Резали и зашивали колено юному узнику "вживую". А еще была плеть со свинцовым наконечником, которая отрезвляла от невыносимой боли.
   В риверблоке Виктор уже ни на что не годился, и его отправили в Дахау - умирать.
Состав шел очень медленно. Не давали ни воды, ни еды. Озверевшие от голода люди пожирали друг друга. Худому, бледному малолетнему узнику нечего было бояться - он считался несъедобным: его гнилое колено источало такой мерзкий запах...
   Когда в Дахау Виктора положили на весы (он не мог стоять от бессилья), стрелка остановилась на 28 кг. Снова начались эксперименты в риверблоке. Виктор выжил. А потом его отправили в другой лагерь - Инсбрук. Здесь узники трудились по 16 часов в сутки. Из них выжимали все, заставляли работать до изнеможения.
   В 45-м, в апреле, пленников Инсбрука освободили американцы. Когда Виктор Двинский ступил на родную землю, первое, что он услышал, были злобные слова, произнесенные с ненавистью советским офицером. Слова, которые очень долго сверлили сердце: "Ничто не может заставить советского солдата сдаться в плен и изменить Родине"...

Ю.Симоненко

"Каневские зори", 10 апреля 1999 г.

Международный день освобождения узников фашистских концлагерей

Сегодня 11 апреля - Международный день освобождения узников фашистских концлагерей. В Каневском районе еще живы свидетели тех страшных преступлений фашизма, их около 40 человек. То, что видели и пережили эти люди, невозможно представить  человеку. Несколько лет омерзительного глумления представителей так называемой "высшей расы" над себе подобными...
Мы представляем вашему вниманию воспоминания каневчанина Виктора Владимировича Двинского, недавно ушедшего от нас; но осталась у земляков память о нем, как о Учителе, интересном Человеке, поэте...Несколько лет Виктор Владимирович работал и в нашей школе...

Это не забывается

...Когда в анкетах мы писали                                 Их креозотный шпальный смрад

Что были долго в лагерях,                                      Совсем дыханье забивает...

У собеседника в глазах                                           Набиты доверху вагоны,

Презренье часто замечали                                      Закрыта дверь без сожаленья,

В зрачках всегда немой вопрос                              С полуживыми эшелоны

И недоверия обилье:                                               Ползут в Дахау на сожженье

"Ты что же до сих пор живешь,                             Тут результаты налицо,

А не витаешь трупной пылью?"                            Вполне пригодны, чтоб "гордиться":

Что среди нас великих нет,                                    Из полумертвых семисот

Тому виной не наша леность:                                Дышать осталось только тридцать.

Нам пресс послевоенных лет                                Сказать осталось - значит врать,

Дал ощутить неполноценность.                            "Оставили", - точнее будет,
Привыкли мы себя считать                                    Оставили, чтоб наблюдать,
В числе прошедших поколений,                            Как в муках гибнут "недолюди".
Все нам мерещатся опять                                       Но просчитались господа,
Скелетов призрачные тени.                                  Что видом смерти наслаждались,
Их рати в куртках полосатых                                 Не ведали - из доходяг
Безмолвно жмутся на плацу.                                 Один иль два в живых остались.
Одни повешенные сняты,                                      Приятно ощущать, что мы
Других приводят к палачу.                                     Сейчас совсем не в виде пепла,
Штутгоф нам всем вселяет страх,                          Что чувствуем себя людьми,
В нем "орднунг" всем живым угроза:                     Живем, чтоб дружба наша крепла.
В нем привлекают "доходяг"                                  Попали под закона сень,
Для операций без наркоза.                                     Пришла пора освобожденья,
Коль арестант попал в Штутгоф,                           Пришел и к нам счастливый день,
Каким бы ни был сильным, бодрым,                    Второй день нашего рожденья.
Он полностью в недельный срок                             И верить нам пришла пора:
Теряет человека облик.                                              Не зря нас по миру носило,
В нем трупов горы, все дымят,                                 И жизнь мы прожили не зря,
Их сжечь в печах не успевают,                                 И мы - сыны твои, Россия!

Виктор Двинский
Стихотворение напечатано в газете "Каневская неделя" 5 мая 2005 г., №18, с.8.

Нити моей памяти. Джон Акопов

   Начало моей памяти - 9 Мая 1945 года. Мне 4 года. Первое слово, которое я запомнил в своей жизни, - слово "ПОБЕДА". Тогда я не мог понять, почему ранее грустные и молчаливые люди так громко и радостно кричат, обнимаются, целуются и вместе с тем плачут. Видя плачущую мать, мне тоже захотелось зареветь. Но ее слезы были такими светлыми и радостными, что плач у меня никак не получался. День Победы - первый праздник в моей жизни, в моей душе.
   Прошло несколько месяцев. Помню женщину, бегущую в наш дом. Вижу, как мать птицей вылетает из хаты, хватает меня за руку, и мы бежим в край хутора с криком: "Наш отец вернулся с войны!" Какой-то мужчина, в непонятной одежде, подбрасывает меня несколько раз в небо. От страха и возмущения я начинаю громко плакать. Потом он прижимает меня к груди, обнимает мать и мы вместе идем домой. Мне неудобно, руки отца большие, грубые, колется щека, пахнет табаком. Но я молчу. Радость отца и матери влились в мою душу.
   Хата быстро наполнилась хуторянами. Все наперебой спрашивают о чем-то отца. Одни почему-то плачут, другие радуются. Наговорившись, все расходятся. Отец достает из мешка белый комочек и просит меня лизнуть. Вкус оказался настолько непонятным, что я вначале выплюнул все. Со второй попытки я понял вкус непонятного комочка, названного отцом сахаром. Вторым подарком был складной нож с деревянной ручкой. Моей радости не было предела, и я побежал поделиться ею со своими друзьями.
   Но почему-то моя радость не нашла у них сочувствия. У многих на глазах показались слезы. Огорченный, я побежал к маме. И тогда мне, мальчонке, впервые поведала мать горькую правду о войне, о горе, постигшем моих товарищей. Их отцы навечно остались лежать кто в своей, кто в чужой земле, защищая народы от фашизма. Без вести пропал, не прожив и года после свадьбы, С.Саакян - отец моего друга Алика. Погиб и похоронен в селе Буквирки Кировоградской области А.Максудян - отец моего товарища Аркадия. Неизвестны могилы отцов моих друзей и соседей Володи и Славы Солодовниковых, друга Пети Гончаренко и многих, многих других моих односельчан.
   В мою детскую память и жизнь вошло еще одно страшное и непонятное слово  - "калека". Их было много. Без рук и ног.На самодельных деревянных колодах - "протезах". Странно передвигающихся на руках и обрубках ног. Поющих какие-то душераздирающие песни, слушая которые, горько плакали женщины. Мы, мальчишки, бегали за ними. Нас удивляла и пугала их физическая неестественность. Детское любопытство было сильнее запретов родителей, иногда и ремня...
   Но не пали духом фронтовики. Страна лежала в руинах. Безногие В.Клягин, С.Улоян, безрукий Я.Торосян, все фронтовики сели на трактора, вышли в поле, взяли в руки топоры... Теперь уже они открыли свой второй фронт - трудовой. И закипела жизнь на хуторе. Тогда я мальчонка еще не знал о тысячах разрушенных городов и поселков, о бедствиях, постигших страну, народ. Я видел детскими глазами разруху вокруг себя, в родном хуторе, видел самоотверженный труд фронтовиков. И они совершили свой второй, теперь уже трудовой подвиг. Они подняли страну из руин, из пепла. Это благодаря их самоотверженному труду были восстановлены в короткий срок промышленность, сельское хозяйство. На глазах улучшалась жизнь людей, как грибы, вырастали новые города и поселки, заводы, электростанции. Это их трудовым мужеством был запущен первый в мире искусственный спутник Земли, скромный советский парень Юрий Гагарин первым в мире покорил космос. Страна превратилась в мощную индустриальную державу. Ни одна проблема в мире не решалась без участия СССР - государства, обладающего мощным экономическим, военным потенциалом, Вооруженными силами, оснащенными современным оружием, в том числе и ядерным.
   Шли годы. Старели фронтовики. Давали знать фронтовые раны, тяжелый труд последних лет...
   Так мало осталось их сегодня. Время не остановить. Уже и не ждут они полного материального благополучия, понимая, как всегда, трудности страны. Так давайте дадим им хотя бы частичку нашего душевного тепла, скажем им искреннее "спасибо" за совершенный подвиг, внимательно отнесемся в больнице, транспорте, очереди. Ведь они заслужили это всей своей героической жизнью.
   Память - это та ниточка, которая связывает поколения. Память - это то, что питает нашу жизнь, укрепляет  веру в будущее. Человек без памяти - это не только существо, не помнящее родства, но и не понимающее своего предназначения на земле.
С пером и автоматом ( об отце)

Сурен Седракович Акопов, бывший рабочий Краснодарского кожевенного завода, коммунист, был прислан партией в Каневской район для создания колхоза, строительства новой жизни. Был он председателем колхоза и секретарем партийной организации, и председателем сельского совета, и заведующим библиотекой. Активно сотрудничал с районной газетой "Знамя ударника". Но грянула война...
С первого до последнего дня войны С.Акопов был на фронте. Командир отделения, старшина роты автоматчиков, замполитрука, политрук. И здесь, держа в одной руке автомат, другой писал во фронтовые газеты статьи о подвигах своих товарищей.
   После войны вернулся в родной хутор - Сладкий Лиман. Он всегда был в гуще жизни хуторян и навсегда остался в памяти людей - труженик, фронтовик, корреспондент, человек.

С уважением и благодарностью за спасенную жизнь

  полковник в отставке Джон Акопов,

"Каневские зори"

А.Фалько. Погиб после победы.

   В станице Челбасской жил и работал Александр Игнатьевич Фалько, ветеран Великой Отечественной войны. А.Фалько воевал до самой Победы, затем служил "сверхсрочно". О прожитых военных годах стал писать рассказы, в них только суровая правда жизни, герои имеют собственные фамилии, описанные ситуации - реально происходили. Мы уже печатали его воспоминания. Его рассказы никого не оставят равнодушным. К сожалению, Александр Игнатьевич уже ушел из жизни, но память о нем мы сохраним, а его рассказы останутся в библиотечке блога.

Иван Будилов. Шутка без злобы и подначки

Из военных былей

   На войне всякое бывало. Однажды  вместо погибшего на наблюдательном пункте от снайперского выстрела офицера, в батарею прибыл лейтенант Василий Кравчук, участник боев в Сталинграде и Курской дуге.

   Он быстро втесался в коллектив батареи, хотя любил похвастаться своими боевыми подвигами, за которые получил награды. Особенно любили  слушать его рассказы молодые необстрелянные солдаты.

   Дивизия, в которой служил Кравчук, по сложившимся обстоятельствам перешла в оборону. Обстановка в ее полосе была не ясной, кругом леса, болота, топи.  По лесам освобожденной территории бродили группы немцев.

Иван Будилов. Военные были

Бой за выгодную позицию. 

   После сокрушительного поражения немецко-фашистских захватчиков под Орлом и Курском началась активная подготовка к разгрому немцев на Юге. Основные силы этой группировки были сосредоточены под Новороссийском и станицей Крымской, где и развернулись потом главные события.

   За двое суток до начала этой операции перед батальоном была поставлена задача по улучшению исходных позиций. Надо было вышвырнуть немцев с высоты, откуда хорошо просматривалась линия нашей обороны.

   И вот атака. Несмотря ни на что, рвемся вперед. И все же пришлось залечь. Сплошная стена огня преградила нам путь.

Дважды расстрелянный

Замрем на минуту

В молчании скорбном,

Почтим тихо память

Всех славных сынов…

   Мой дед, Александр Алексеевич Стешенко, родился в 1888 году в селе Шабельское  Ейского района в бедной многодетной семье, которая позже переехала жить в станицу Привольную. Все мужчины в роду были отличными кузнецами, мой дедушка – тоже. Читать, к сожалению, он не умел, мог только расписаться. Женился дедушка еще до революции на Ульяне Нестеровне Гуриной, и было у них 2 дочери: старшая – Мария и младшая – Нина (впоследствии – моя мама).

   Во время гражданской  войны Александр Алексеевич Стешенко воевал на стороне красных, как их тогда называли, был партизаном.

Печальные страницы истории библиотеки

 Хранит история Каневской районной библиотеки и печальные страницы. Невосполнимый урон был нанесен книжному фонду в годы Великой Отечественной войны, в период временной оккупации станицы Каневской. По крупицам восстанавливали каневчане главное хранилище знаний и просвещения. Библиоте­карь, учитель, школьник - именно их незамысловатые дары и положили основу сегодняшнего книжного богатства.

Каневская районная библио­тека до войны, да и по ее оконча­нии долгие годы находилась при ДСК (Доме социалистической культуры), где занимала две ком­наты. В одной располагался чи­тальный зал с двумя столами на 20 мест, отделенный барьером от рабочего места библиотекаря и стеллажей с книгами. В другой комнате находилось книгохрани­лище.

...А где-то гремели бои

   По крестьянской привычке Наталья Ивановна встала рано. Отцветали вишни, и белые лепестки, словно снежинки, кружились в воздухе. В палисаднике перед окном раскрылись посаженные ею огненно-красные тюльпаны. Она родилась в марте, а сейчас был апрель. Значит, это ее восемьдесят восьмая весна.

   Подумав об этом, Наталья Ивановна глянула на увеличенную фотографию в рамке на стене, уже освещенной солнечными лучами. На фотографии - она в молодости и бравый казак в кубанке, ее суженый Василий Михайлович, которого сейчас она все чаще называет "мой хозяин". Его уже нет почти тридцать лет, и она все сильнее чувствует, как не хватает в доме, поставленном его руками, мужской опоры.

   Ах, как быстро проходит жизнь! Давно ли, казалось, она полюбила одного из первых трактористов в колхозе и на девятнадцатом году вышла за него замуж. Была у веселого механизатора прицепщицей на плугу. Вскоре и сама научилась водить трактор: все спорилось у нее в руках.

Спасибо ветеранам

   Годы идут… В 2010 мы отпразднуем 65 лет Великой Победы. Все меньше остается живых свидетелей страшной войны. И сегодня мы должны не только помогать им всячески, но и сохранить  память о людях и  тех событиях для потомков, собрать все кусочки мозаики людского горя и мужества тех лет, создав единую картину Памяти и Победы. Это мы сейчас хотим сделать в блогах  интернет-проекта «Память сохраним», задуманного в каневской вечерней школе, объединив крупицы информации о годах войны и земляках, переживших лихолетье.

    Недавно судьба столкнула нас с замечательной женщиной Анной Андреевной Кирсановой. Анна Андреевна родилась в 1928 году. Вот что рассказала А.А.Кирсанова о военных годах, ведь в  ее памяти до сих пор звуки разрыва бомб и свист пулей:

   « Всю свою жизнь прожила под Сталинградом. Помню, как пришли немцы и мародеры-румыны. Два года в селе были немцы:  утром – немцы, к вечеру – наши. Немцы вели себя по-разному, забирали скотину, все, что попадалось съедобное под руку. А потом наши войска  прогнали их. Когда пришли русские, было столько радости, мы не знали, чем их угостить, хотя лишнего ничего не было, все подобрали фашисты.

В день рождения... войны

Эх, батя, батя... И выпало ж тебе родиться на день начала войны, из-за чего потом всю жизнь ты не любил отмечать день рождения. И если когда и удавалось матери устроить батьку вечерок по случаю его круглой даты, то первую рюмку ты выпивал "за тех, кто не вернулся с войны". Не чокаясь. Вторую мы пили за тебя, третью - за нашу семью. И все, больше не полагалось, и никто продолжить не просил - в семье знали, что в нашем роду не было пьяниц и курильщиков.

Тонкие грани той страшной трагедии

  Несмотря на все трудности, легшие на плечи женщин после ухода мужчин на войну, оставалась надежда, что все скоро закончится. но сводки о боевых действиях на фронтах говорили об обратном.  Затем пришло новое несчастье - Кубань, мой хутор Трудовая Армения оккупировали немцы. У врагов сразу же нашлись пособники из числа местных жителей - полицаи. Справедливости ради следует сказать, среди них были и те, кто шел в услужение к немцам только ради того, чтобы выручать своих земляков.

Эхо войны

   Страшные полгода жила в оккупации наша родная станица. И все это время каждая каневская семья по-своему выживала в нечеловеческих условиях нового порядка, который установился с приходом фашистов...

   Каждое лето, будучи школьником и студентом, я приезжал в гости к бабушке в Каневскую. Она жила в хате, построенной ее отцом еще в начале прошлого века. Усилиями родственников жилище моей бабули
подвергалось различным модернизациям и ремонтам, и со временем архаичная постройка приобрела вполне современный вид. И только одно помещение по настоянию хозяйки сохранило свой прежний "исторический" облик. Это была бабушкина спальня.

А знаменосец стоял

С Юрой Кондратенко мы не виделись больше десяти лет, хоть живем в соседних станицах. А тут в апреле иду по улице, догоняет меня машина, тормозит, и друг детства предлагает подвезти. По дороге разговорились, а я возьми и спроси:
- Ты помнишь ту историю, когда ваш отец узнал в журнальной заметке происшедший  с ним  и его частью в войну случай?
- Конечно! И та заметка у меня дома сохранилась.
- Разворачивайся! Поехали к тебе.
В отцовских бумагах Юра быстро нашел ту самую заметку "Знаменосец". За полвека она поистерлась, вырезали ее тогда из журнала, какого - Юра не помнит, кажись, "Огонька", вырезали неудачно, без фамилии автора, и теперь это не определить. Но и Юра, и его братья, и я помним ту историю.
В детстве я дружил с братьями Кондратенко, любил слушать рассказы их отца Петра Филипповича Кондратенко, участника войн с Германией  и Японией.