Придет день, когда настоящее станет прошедшим, когда будут говорить о великом времени и безымянных героях, творивших историю. Я хотел бы, чтобы все знали, что не было безымянных героев, а были люди, которые имели свое имя, свой облик, свои чаяния и надежды, и поэтому муки самого незаметного из них были не меньше, чем муки того, чье имя войдет в историю. Пусть же эти люди будут всегда близки нам как друзья, как родные, как вы сами! Юлиус Фучик

понедельник, 22 марта 2010 г.

Иван Будилов. Военные были

Бой за выгодную позицию. 

   После сокрушительного поражения немецко-фашистских захватчиков под Орлом и Курском началась активная подготовка к разгрому немцев на Юге. Основные силы этой группировки были сосредоточены под Новороссийском и станицей Крымской, где и развернулись потом главные события.
   За двое суток до начала этой операции перед батальоном была поставлена задача по улучшению исходных позиций. Надо было вышвырнуть немцев с высоты, откуда хорошо просматривалась линия нашей обороны.
   И вот атака. Несмотря ни на что, рвемся вперед. И все же пришлось залечь. Сплошная стена огня преградила нам путь.
   Как мучительно и тяжко лежать под шквалом смертельного огня, когда до траншей врага остаются считанные метры, но невозможно даже поднять головы. Все вокруг звенит, стонет от разрывов снарядов и свиста пуль. Гибнут товарищи.
   Мы понимали: если вот так лежать в бездействии, всех нас ждет безрадостная участь. Но есть приказ, есть голос совести и чести. Вот передний край противника, рукой подать. Сейчас там враг, и есть одно желание, одна жгучая страсть – быстрее схватиться с ним, чтобы выплеснуть свою ярость.
   И тут с правого крыла батальона понеслось раскатистое и дружное «Ура». Пошел в атаку усиленный взвод автоматчиков. И в этот момент среди бушующего огня и дыма поднялся командир нашей роты, энергичный, неутомимый старший лейтенант Стрыгин.
В едином порыве ринулись мы в решающую схватку. Те, кто одолел эти отделявшие нас от врага десятки метров, ворвались в траншеи. Бой увенчался успехом. Немцы понесли большие потери. Но и наших полегло немало… Среди них мой школьный друг Захар Тесленко. Смертельно раненный, он лежал на боку, тихо стонал и прижимал руками большую рваную рану на животе. Кровь струйками стекала по рукам на землю. Рядом лежал его автомат. Склонившись над  раненным, хлопотала со слезами на глазах сестра, но тщетно. Вытянувшись он сделал последний выдох и успокоился…
   Его бледное полудетское лицо, голубые глаза, будто наблюдая лазурь неба, немо вопрошали: «Зачем так, мама? Ведь я у тебя единственный…»
   Вскоре появилась с лопатами группа солдат в солидном возрасте, и кто-то из них закрыл ему лицо палаткой.
   Захара и всех погибших в том бою из нашей роты снесли к ветвистому дубу и предали земле. Дружно раздался троекратный автоматный залп. Все разошлись в подразделения, а я еще долго сидел на пеньке кем-то срезанной груши, восстанавливая в памяти прошедшие годы детства.
   Уверенные в себе, мы резвились, росли, мужали, но тогда никто не мог и подумать, что скоро нам доведется вместе со всем народом великой страны нести тяжелую ношу навязанной нам столь тяжкой и кровопролитной войны.
   Да мы были тогда молодыми, но понимали, что за нашей судьбой стоит судьба нашего народа, судьба Родины. И с этим высоким сознанием своего долга мы шли в огонь сражений, приближая заветный день Победы.
 Источник:
"Каневчане". - 1996. - №1-2. - С.21.

Комментариев нет:

Отправить комментарий