Придет день, когда настоящее станет прошедшим, когда будут говорить о великом времени и безымянных героях, творивших историю. Я хотел бы, чтобы все знали, что не было безымянных героев, а были люди, которые имели свое имя, свой облик, свои чаяния и надежды, и поэтому муки самого незаметного из них были не меньше, чем муки того, чье имя войдет в историю. Пусть же эти люди будут всегда близки нам как друзья, как родные, как вы сами! Юлиус Фучик

понедельник, 22 марта 2010 г.

Иван Будилов. Шутка без злобы и подначки

Из военных былей
   На войне всякое бывало. Однажды  вместо погибшего на наблюдательном пункте от снайперского выстрела офицера, в батарею прибыл лейтенант Василий Кравчук, участник боев в Сталинграде и Курской дуге.
   Он быстро втесался в коллектив батареи, хотя любил похвастаться своими боевыми подвигами, за которые получил награды. Особенно любили  слушать его рассказы молодые необстрелянные солдаты.
   Дивизия, в которой служил Кравчук, по сложившимся обстоятельствам перешла в оборону. Обстановка в ее полосе была не ясной, кругом леса, болота, топи.  По лесам освобожденной территории бродили группы немцев.
Особой опасности они не представляли. Но во избежание лишних потерь хождение без оружия было запрещено. Приказ выполнялся, но без нарушений не обходилось.
   К подобным нарушителям относился и лейтенант Кравчук, который часто ходил на наблюдательный пункт без личного оружия. На предупреждения отвечал усмешками. И однополчане решили его проучить.
   Узнав по связи, что лейтенант после дежурства ушел на отдых к одному из сослуживцев, было поручено взять трофейный автомат, одеть немецкий френч и пилотку, выйти ему навстречу. Сесть в засаду, а когда появится, громко крикнуть: «Хальт! Хенде хох!» и выстрелить вверх…
   По лесной тропке Кравчук шел спокойно. Ничего не подозревая, он напевал любимую мелодию.  И вдруг из кустов громкий крик: «Хальт! Хенде хох!» - и выстрел. Лейтенант на мгновение опешил. Хотел схватиться за пистолет… Потом упал и покатился, вскочил на ноги, и, ломая ветки, скрылся в кустах.
   Все с нетерпением ждали появления героя. Вскоре он пришел, прихрамывая, опираясь на палку. Его не стали тревожить и дали возможность отдохнуть. Но о случившемся уже знала вся батарея. И вот к вечеру лейтенант вышел из блиндажа в изодранной фуфайке, без пилотки, бледный, лицо и руки в царапинах. Трудно было поверить, что это Василий Кравчук.
Друзья хорошо понимали его душевное состояние. Но розыгрыш есть розыгрыш; пусть грубоватый, но по-солдатски, без злобы и подначки.
   И как всегда бывает в таких случаях, Кравчук преобразился и стал совершенно другим. У него поубавилось чувство бесстрашия и риска, появилась осмотрительность. Он больше не разлучался с пистолетом. А в последующих боях случилось так, что этот пистолет как бы в благодарность за это спас ему жизнь.
   В один из авианалетов на батарею осколок разорвавшейся бомбы угодил лейтенанту прямо в кобуру, в щечку рукоятки пистолета, срезал ее и тяжело ранил его в бедро.
Обинтованное тело Кравчука, уложенное в подводу с сеном, лежало безжизненным, все стояли молча, а когда повозка тронулась – у многих на глазах появились слезы, думали, что он отвоевался…
   Но после длительного лечения он сумел разыскать свою батарею. И после, когда ему напоминали историю с пистолетом, он с какой-то детской улыбкой вынимал из кобуры свой ТТ и при всех нежно целовал его в обе щечки рукоятки, а затем бережно вкладывал его обратно…
Источник:
"Каневчане". - 1996. - №1-2. - С.21-22.

Комментариев нет:

Отправить комментарий