Придет день, когда настоящее станет прошедшим, когда будут говорить о великом времени и безымянных героях, творивших историю. Я хотел бы, чтобы все знали, что не было безымянных героев, а были люди, которые имели свое имя, свой облик, свои чаяния и надежды, и поэтому муки самого незаметного из них были не меньше, чем муки того, чье имя войдет в историю. Пусть же эти люди будут всегда близки нам как друзья, как родные, как вы сами! Юлиус Фучик

суббота, 16 января 2010 г.

Нет прощения. Полицай.

Мы представляем вашему вниманию  рассказы каневчанина Анатолия Васильевича Иванова, которые опубликованы в сборнике  "Колоски". Эта книга вышла в свет очень маленьким тиражом, всего 100 экз., практически напечатана на собственные средства писателя. А сколько в книге замечательных, интересных, поучительных и трогательных историй!

Анатолий Иванов.
НЕТ ПРОЩЕНИЯ

Рассказ

                С  греблей,  которая была видна из нашей хаты, стоявшей внизу у камышей, в моей памяти связано и другое. Когда в станицу вошли немцы, сюда, на мост, с хлебом-солью на рушнике приветствовать «освободителей» вышли деды во главе со старейшим казаком Шкуриным. Этого я, конечно, не помнил, да и не понял бы в силу своего возраста. Но старика, жившего на нашей улице недалеко от нас, знал и видел. Он был настолько древний, что после освобождения станицы через полгода его наши органы  даже не забрали, хотя других дедов, что шли по гребле, поддерживая старикана, чтобы его не сдуло ветром в речку, определили куда надо.
                Я ходил в начальную школу мимо дома деда Шкуры, как его называли все.
Он был живуч, и его все не прибирала земля.  Весной и летом старик сидел в валенках, грея свои кости на завалинке. Когда умер – не помню. Это никого из жителей не взволновало.
                А вот сына его Ивана запомнил хорошо, и узнал я его поздно, уже взрослым. В войну он попал в плен и, чтобы остаться в живых, спасти свою шкуру, охранял лагерь военнопленных. Был рьяный служака. Не пожалел, рассказывали даже своего станичника, попавшего вместе с ним в плен, -  лично,  в назидание другим, повесил у барака, где содержались несчастные. И дали Ивану на полную катушку. Вернулся он с отсидки инвалидом – был хромым, и всего трясло. Придавило на  лесоповале.
                И тоже жил долго и до самой смерти просидел на завалинке, выглядывая из-за плетня, как хорек из норы. На него все смотрели как на нашкодившую  паскудину. И тоже никто не заметил его ухода в ад на том свете, если там не выслужится в охранниках. Такие люди кому-то всегда и везде нужны.
                …Недавно, спустя двадцать с лишним лет, я побывал на станичном кладбище. Проходил по-над  рядами могил, читая фамилии дорогих и просто знакомых, и вовсе незнакомых мне людей. И вдруг вздрогнул: с покосившегося памятника, со старой фотографии, смотрел сухой, изможденный Иван, с глубоко запавшими глазами, в которых были страх и растерянность. На прикрепленной металлической, уже проржавевшей табличке еще виднелась надпись: «И.М.Шкурин». Она  была  исчеркана чем-то металлическим, а след был недавний, свежий. Кто это сделал? Может, кто-то из  родственников того, повешенного Иваном? Нет прощения предательству ни у одного народа. А у русских – особенно.

ПОЛИЦАЙ.
Рассказ
   Женщина рассказывает о своем станичнике, полицае во время короткой оккупации.
- Он и властью над людьми не успел насытиться. А запомнили его на всю жизнь. Ох как запомнили! Был рядовой полицай, а боялись его как - ужас! Играем мы, подростки. А он пройдет, плетью как огреет, аж платье на спине лопается. иногда в хату другие полицаи зайдут и предупреждают: "Детей прячьте, Федька идет..." Из дому убегали, пока он шарился в кладовке - яйца, сало искал. Ух, и выслуживался перед немцами!
   Семья у Федьки была забитая еще до войны. В войну жену вообще за человека не считал. Над другими женщинами измывался.
   Когда снова вернулась советская власть, она отпустила ему сполна. Другим по десять лет, а этому все двадцать дала. Но потом смилостивилась - амнистировала. Власть, она накажет и помилует.
   Но двадцать лет о нем ничего не было слыхать. Иногда спросят у жены соседи: "Где твой Федька?". Она зло бросит: "А я почем знаю? На лесоповале, наверное, загнулся".
А как-то три года назад заявился в станицу. Ночью.
   Днем боялся показаться. Не совесть мучила - от страха дрожал, помнили люди зло, причиненное им. Ночью и постучался к жене. Столько времени  ни сном ни духом не знала о нем. А тут увидела мужа - и, будто тот пришел с пьянки-гулянки, сказала, как ударила обухом по голове:
 - Заявился, ирод...
   И стала выгонять из дому.
   Только и спросил:
 - А дети где? Живы?
 - Женаты. Вспомнил о них!
   Поехал к детям на хутор. Но и те не признали его. Так и уехал куда-то.


Иванов А. Колоски: Рассказы / А.Иванов. -  ст.Ленинградская, 2007. – С.83-87.
В следующих постах мы напечатаем рассказ "Бабушка" из этого же сборника.

2 комментария:

  1. Спасибо огромное за рассказы. Я родом из станицы Каневской, живу в Татарстане. Мне всё интересно о моей родной Кубани.

    ОтветитьУдалить
  2. Спасибо, что читаете нас.

    ОтветитьУдалить